Дополнительная информация.
7 мая 2010 г., https://www.kaliningrad.kp.ru/daily/24485/642211/
Как наши разведчики Кёнигсберг изучали
«… С разведполком Михаил вступил в Восточную Пруссию. Он был первым советским солдатом, который в немецкой форме вошёл в Кёнигсберг в январе 1945 г. в составе одной из разведгрупп. Задача была наисложнейшей: изучить город и передать сведения командованию. На основании этих данных должны были составлять план наступления. Два месяца длился рейд разведчиков в тылу врага. Группа, в которую входил старшина Суриков, изучала район Кёнигсберга, известный потом как Ленинградский район Калининграда. Не раз были разведчики на грани провала. Документы у них проверяли пять раз, но они были сделаны безукоризненно, разведчики по ним даже ухитрялись получать продовольствие на немецких складах!
Из воспоминаний дедушки: «Вел нас 22-летний лейтенант Петр Смирновский... Кёнигсберг в то время представлял собой жалкое зрелище. Весь центр разрушен. На стенах развалин призывы гауляйтера Коха отдать жизнь делу победы, приказы о призыве в отряды самообороны всех мужчин от 16 до 60 лет. Везде висели устрашающие плакаты с изображением звероподобного красноармейца, который заживо пожирает белокурого немецкого ангелочка...»
В группе из пяти человек только двое знали немецкий язык, остальные на уровне «Хенде Хох». Как-то в районе нынешней площади Василевского рано утром застряла машина немецкого генерала. И рядышком как раз проходили наши разведчики. Генерал приказал им вытолкнуть авто. А потом похвалил старшего группы: «Хорошие у тебя солдаты — такие обязательно победят»!
Из воспоминаний Михаила Сурикова: «Нас учили не жалеть себя для победы и не терять голову в тяжелые минуты. Мы были мастерами: в тылу врага взрывали мосты, нарушали связь, уносили из штабов документы, брали «языков». Мы были радистами, саперами, топографами, снайперами и все виды оружия знали. Готовили нас серьезно... Никто из нас не выпивал — даже те фронтовые 100 грамм. Никто не курил — не дай Бог, закашляешься в ничейной зоне! Мы помогали топографам в создании макета города, который так пригодился во время штурма. И я понял, что наша группа не была единственной в Кёнигсберге — мы нанесли свой сектор на карту, но ведь макет был сделан весь!»
Накануне штурма Кёнигсберга в апреле 1945 г. разведчиков направили в передовые батальоны. Во время решающего боя 8 апреля штурмовая группа, которую вел тот же 22-летний лейтенант Петр Смирновский, готовилась к штурму большого здания (ныне бывший магазин «Океан»). Рядом с Михаилом Суриковым были его земляки — друзья детства Сергей Прокофьев и Николай Сироткин. Они залегли в воронке. Тут их и накрыло сильнейшим взрывом. Командованию было доложено, что погибла вся группа. Но кто-то обратил внимание на Михаила Сурикова: кровь пузырится. Жив!
Из воспоминаний дедушки: «В себя пришёл через месяц... А, когда окончательно ожил, узнал, что домой ушла похоронка, посмертно я награжден орденом Славы I степени. Один остался из нашей неразлучной троицы. Я сам откопал из той воронки Сережу Прокофьева и Колю Сироткина и отвез их в братскую могилу, где сейчас памятник 1200 гвардейцам. Потом я поехал домой и рассказал в деревне их родным, как мужественно они дрались …
Надежда Туровская, 17 лет, внучка.»